Прошлой весной у нас почила кошка, жила с нами 20 лет (фото много весят не могу вставить). У нас всегда много всякой живности, жила и собачонка. Вот мои наблюдения за ними и превратились в небольшие зарисовки. Знающие каноны, считают, что сказочки богословский характер носят, но так ля размышления. Моя бывшая ученица Валя Наумова сделала иллюстрации и мы хотели делать книжку раскраску - но не сложилось. Вышла в журнальчике и все. Но картинки можно распечатывать и малевать с малышней.
ФАНЯ.
- Голуби - святые птицы, - убежденно сказала бабушка Полина. - Птицы - как люди, есть святые, а есть обыкновенные. Голуби - святые!
-Да они - грязные, по помойкам лазят, прямо как вороны, - пытаюсь возразить.
-Что ж, мы их не кормим, вот им так пищу добывать приходится. А они -святые. Тут телевизор смотрю, и представляешь, Орла - поймали! Это что удумали Орла в клетку посадить?! Орел - тоже святая птица!
Маленькая рыженькая собачка Фаня была необычайно хороша собой. Собственно говоря, она была не совсем рыженькая, ее шерстка переливалась всеми оттенками золота, а красиво свисающие локоны с кренделя хвоста имели даже белые пряди. Очевидно, милирование Фани было выполнено великим мастером. Широкая лохматая грудка и косолапые лапки убеждали в твердости характера и способности постоять за себя. Задние лапки были чуть длиннее передних и прятались в кудряшки «штанишек». Но Фаня была настоящей дамой, а дамы, всем известно, штанишки не носят, поэтому, казалось, что на собачке надета потрепанная балетная пачка.
Древние корни императорских собак востока узнавались в выдающейся вперед челюсти, курносом носе и выпуклых мудрых глазах. Но веселая натура и удивительная подвижность мордашки, которой никак не удавалось удержать маску высокомерия, не позволяли ей вести себя степенно и важно, и выглядела она, как-то беззаботно и легкомысленно….
А легкомысленное кокетство вовсе не ценимо у императорских собак, так как не соответствует солидности владельца.
И все же нарушая экстерьер породы, она умудрялась нравиться. И срывала комплименты, как ни странно, даже у мужчин. «Что за прелесть!» - восклицали ей в след суровые дяди и развязанные мальчишки, стремясь завязать с ней знакомство. Но Фаня, при всей открытости и доброжелательности, ласковые руки игнорировала и важно пробегала мимо.
ЕЕ настоящее имя было Тиффани или Стефания, и сама себя она гордо так и именовала. Окружающие же как-то с ней не церемонились, и имя упростили до Фаины, Фани, а при случае называли и просто Фантик или Фунтик.
Все дело в том, что Фаня не умела скрывать свои чувства. Она в задумчивости хмурила лобик, морщила носик в пренебрежительной мине, ставила бровки домиком, если считала себя обиженной и задорно расставляла ушки-бантики в прекрасном настроении. Каждая кличка соответствовала смешным ужимкам выразительной мордочки собачки. Поэтому она была то загадочной Фаиной Виардо, то растрепанным фантиком от конфетки.
Она великодушно прощала хозяевам все пренебрежительные уменьшения и на клички отзывалась. Но не сразу. На резкий зов: «Фаня! Кушать!», она пристально смотрела в глаза хозяйки, как бы вопрошая: «Вы хорошо подумали, что именно от меня хотите?». И только спустя несколько минут, она нехотя семенила на кухню. Усмехаясь, на упорные призывы хозяев - «Фаня! Фаня!» - думающих, что Фаня чего-то не слышит или не понимает... «Она-то все слышит, лучше многих, и ей кричать не надо, но тон, смените, пожалуйста! А это еще что? Почему так плохо сервировано!» – думала гордая собачка и, понюхав еду, отворачивалась и высокомерно задирала нос.
Фаня видела ангелов, которые жили в доме и окружали людей. Они были разные, светлые, ослепительно белые как сахар, похожие на голубей и маленькие черные черточки, суетливостью и нахальством (вороватостью) напоминавших воробьев. Светлые ангелы то появлялись и плавно кружились рядом с людьми, то тихо исчезали, зато темные вихрями крутились по всей квартире. Поскольку люди и, прежде всего хозяева, ангелов совсем не замечали, Фаня решила, что они совершенно не достойны ее внимания. Тем более они хотя и источали тонкий аромат (белые пахли сладкими коврижками, а черненькие помойкой) понюхать себя они никак не давали. Черненькие, правда, не раз крутились рядом, шипели комплименты и пытались заговорить с собачкой. А Фаня хоть любила новые запахи, но в отличие от многих других своих братьев-песиков особенно мусором и всякими отходами не увлекалась, и была слишком хорошего о себе мнения, чтобы болтать со всякими мелкими незнакомцами, поэтому к заигрываниям черненьких оставалась равнодушной. "Черненькие черточки - чумазенькие чертики", - дразнила их про себя Фаня.
Ангелы были бесплотны, едой не интересовались и сами поделится никакой пищей не могли… "Совершенно бесполезные создания",- думала Фаня. Не только ангелов, но птиц Фаня не считала нужным замечать на прогулке. Так что пернатые были сами по себе, а важная Фаня сама по себе.
ДОМА.
Фаня чувствовала себя полноправной хозяйкой в доме и делала все, что хотела. Отлично понимая психологию людей, она ловко ими управляла и добивалась выполнения всех ее желаний. Они давали ей еду, только какую она любила, мыли ножки, причесывали шерстку и даже чесали ей пузико.
Единственной проблемой в сладкой жизни Фани была вредная кошка Кассиопея, среди своих прозванная Касей. Она жила в доме довольно давно, была сильной, ловкой и независимой и никак не желала покориться собачке... Кася тоже видела ангелов. Но почему-то выгибала спину, поднимала шерстку дыбом и грозно шипела, как только примечала темненьких, потом бросалась на них и пыталась прогнать. Полупрозрачные сущности ловко ускользали из когтей, но все же старались лишний раз кошке не показываться. Зато когда рядом с Кассиопеей порхал белый, она подобострастно замирала, во всю мордочку раскрывала глаза и долго стояла очарованная. Поэтому Фаня Кассиопею совершенно не уважала. Если ты кошка, то должна ловить птиц и им подобным, а не выслуживаться перед ними, хоть белые, хоть черные - нечего и им интересоваться даже, не то что кланяться…
И все же с кошкой надо было быть очень осторожной. Фаня старалась всегда находится в местах возможного появления противницы, и не позволить ей приблизится к хозяйке – неприкосновенной собственности Фани. Ох, как страдала Фаня, если хозяйка сама брала на руки и ласкала ненавистную кошку. У нее все внутри замирало. Ушки прижимались, плошки глаз прятались за домиком бровей. Обида, обида – так и вырывалось из ее вздернутого носика.
Вообще, с этими кошками проблемы. У них есть острые когти, мощные зубы и удивительная ловкость. Они могут высоко лазить, точить свои когти и грызть, что хотят. А удар лапой – просто страшен! Раздерет, не говоря уж о глазах!
У маленькой собачки Фани такого арсенала не было. Когти хотя и цокали по паркету, но были тупыми и безопасными. С ними даже нельзя было забраться на заледеневший сугроб при прогулке, и, бродя по насту, ноги разъезжались. Зубы может и были когда-то ничего, но Фаня была сластена и любила себя побаловать… Хотя сахар - белый и твердый, зубы от него почему-то чернеют и крошатся. В общем, зубов осталось совсем не много. Но чем брала маленькая дерзкая собачка, так это – силой духа и упорством. Главное средство защиты – нападение! И Фаня никогда не давала кошке время подготовится к атаке! Всегда смело бросалась первой, как только замечала передвижения врага. Она распушала уши, поднимала шерстку и очень громко визжала, мчась на кошку. Конечно, легкомысленная, вальяжная Кассиопея, уверенная в своей силе, не могла предусмотреть нападения, и появление маленького шумного демона наводил на ее ужас. Ошарашенная кошка удирала через все комнаты, пока не забиралась на безопасное высокое место.
А Фаня, довольная очередной победой, шла воспитывать хозяев…
КАША.
Фаня очень не любила гречневую кашу. Эта каша такая не красивая! Она вечно высыпалась у нее из-за рта, разбрызгивалась во все стороны, и даже прилипала к длинным волоскам на ушах. А нужно во всем поддерживать порядок. Фаня все делала, чтобы не есть гречневую кашу. Она всем видом показывала как ей противно это месиво, даже с печенкой.
Она отворачивалась и старалась гордо поднять подбородок с, и так уже немысленно выдвинутой от природы, челюстью. Когда ее тыкали в тарелку, она выворачивалась и пряталась под стол. На грозные крики: «Ешь!» - она в страхе прижималась к полу, опускала уши, но упорно противостояла насилию.
Что только не делали хозяева, чтобы убедить Фаню в полезности гречневой каши. Они ласково ее гладили и уговаривали, потом кричали и ругались, грозили наказать и не пойти с ней на прогулку, они маскировали кашу за кусочками печенки. Но Фаня ловко выбирала печенку из гущи и не поддавалась на обман ….
И тогда хозяйка шла просто на подлость, она готовилась отдать всю еду кошке. Хозяйка брала кошку на руки и подносила к миске! Конечно! Жадная кошка была готова съесть все, что угодно лишь бы навредить Фане, тем более с печенкой! И Фаня грудью бросалась защищать свое, кровное. «Мое», - рычала она сквозь зубы, уплетая все подряд, не разбирая вкуса, - «Не могу унести, так хоть съем,» - вертелось у нее в мозгу. «Ничто не оставим врагу!»
И вот миска пустела и Фаня вдруг чувствовала сытость и полноту жизни. Все обиды и капризы куда-то исчезали, ее просто переполняла любовь и благодарность к хозяйке. Фаня была готова облизать ее всю, она старалась достать до рук, полизать ноги, особенно было бы здорово забраться на колени и чмокнуть в нос! Но! Почему-то хозяйке эта любвеобильность не очень нравилась, и она упорно отмахивалась от фаниных нежностей…. .
Вот и пойми этих людей: ради каши идут на любые унижения, а благодарность Фанечки не ценят…
Если понравится, то выложу еще... а то вдруг не в формате
У вас нет необходимых прав для просмотра вложений в этом сообщении.
Все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною...(1Кор.6:12)
Но почему -то кажется, что тут камрады оч и оч разносторонние и понимающие...и мы все его и расширяемый с помощью друг друга ( иногда насильственно) 
все боятся. 
Ждем))) Уверенна,все только ЗА)))
